Алые крылья огня [= Охота на страх ] - Алексей Бессонов

Кай валялся у Валерии в ногах, умоляя ее перенести всю тяжесть обвинений на него одного, оставив ему возможность уйти с незапятнанной честью, но она лишь поджимала в ответ губы, прося его милость лорда Харкаана покинуть кабинет. Наоборот, она сняла с него большую часть статей, оставив лишь незначительные: нелояльность и недостаточное почтение к властвующей Фамилии…

Все – от командующего до рядового техника – понимали, что Кай Харкаан виновен лишь в том, что не смог противиться зову своего молодого еще сердца, но честь среди них стояла выше любых законов. Честь рода Харкаан оф Саргон была уничтожена раз и навсегда, и он, один из лучших среди равных, метался в поисках выхода… которого не существовало.

Годы, казалось, все же смогли изменить эту женщину. Кай догадывался, что скандал, поднявшийся после того, как Седьмая Звезда объявила о своем недоверии императорскому правительству и неожиданно для всех покинула систему базирования, скорее всего повлиял на ее карьеру отрицательно. Новарра подробно рассказал ему о событиях, происшедших вскоре после его бегства. Седьмая Звезда сосредоточилась вокруг родного Саргона, превратив его в мощнейший бастион галактики: император был близок к удару, но понимал, что может только ждать, ждать, пока не улягутся страсти и можно будет вести с Саргоном более-менее спокойный разговор. Кай не знал, как провела эти одиннадцать лет Валерия, но понимал, что вряд ли она была счастлива. Ее всегда манил далекий, но бесконечно яркий блеск императорского двора; будучи оторванной от старой мечты ворваться в этот океан фальшивого, неестественного, словно галоген, света, она наверняка чувствовала себя совершенно потерянной.

«Наверное, – подумал Кай с горьковатым, но все же злорадством, – ты мучилась не меньше меня… А теперь для тебя вдруг открылись новые, такие волнующие перспективы – уничтожить лойта, расписать самое себя в ярчайших тонах, и тогда о тебе заговорят вновь, а это самое главное!»

За ушами защипало – слабо, почти неощутимо, но Кай сразу понял, что это значит. Он поднял графин, сделал пару глотков и повернулся к Больту, который продолжал меланхолично драть банником ствол «беретты».

– Похоже, Кирби начал передачу товара, – сказал он. – Не знаю почему, но он всегда делает это по ночам.

– Да? – отозвался гауптман. – И что, они уйдут сегодня же?

– Вряд ли, – усмехнулся Кай. – Им нужно перетащить целую кучу имущества: Кирби собирается забрать лодку и даже автомобили. Непонятно, на что они ему сдались?

Больт недоуменно фыркнул, приложился к графину и вернулся к чистке автомата.

– Дыру в стволе протрешь, – заметил Кай. – Ты уже полчаса его драишь – не надоело?

– А я думаю, – ответил Больт. – Я думаю о том, чем все это закончится. Уеду в Южную Америку, буду преподавать историю в каком-нибудь провинциальном колледже, потом женюсь, наверное. Там ведь ценят людей с дипломами европейских университетов.

– А в небо не потянет?

– В небо? – Гюнтер поднял на Кая свои голубые глаза, ставшие в этот момент по-детски беззащитными. – Вот это вопрос! Если честно, меня и сейчас тянет. Кстати, а ты что, чувствуешь, как работает эта их машина времени?

– Я чувствую, как работает генератор. Это высшая техника: мы, например, понимаем, как он действует, но создать такой не можем. Это не тот случай, когда можно просто скопировать все детальки, слепить из них кучу и все заработает как надо. Генератор преобразует энергию гравитационного поля планеты – у нас такие тоже есть, но вот мощность… Этот генератор мощнее, чем громадные контуры на тяжелом боевом звездолете Саргона.

~ Я все равно ни черта не понимаю, – горестно вздохнул Больт. – Я никогда не пойму, как все это работает.

– А что, я понимаю? Как работает хронотранспорт – этого не понимает никто из людей. Мы просто следуем букве подробных инструкций, которые предписывают делать то и запрещают делать это. Вот и все.

Точно так же дикарь может стрелять из автомата, совершенно не понимая, какие дьявольские силы выталкивают из ствола пули. Ведь в принципе мы, люди, – раса еще очень молодая, мы только учимся осваивать пространство и защищаться от врагов. Мы еще очень наивны и слабы. К примеру, звездолет торговцев-мингов способен пересечь полгалактики за неделю ходового времени.

– И вы тоже не знаете, как? – улыбнулся Больт.

– Да нет, мы знаем, но до такой техники дойдем еще не скоро. А для мингов любая техника – это далекое прошлое. Они интересуются не техникой, а вещами, весьма далекими от человеческого понимания.

В глубине дома раздался удар – настолько сильный, что на первом этаже зазвенели огромные стекла; казалось, где-то под крышей упало что-то очень тяжелое, способное проломить своей массой перекрытия. Кай вскочил со скамейки и опасливо прислушался.

– Что это за чертовщина? – недоуменно спросил он.

Словно в ответ, со второго этажа раздался длинный, полный ярости визгливый крик. Кай не мог сказать, мужчина то был или женщина; более того, голос показался ему совершенно незнакомым. Через несколько секунд вверху захлопал выстрелами бластер Валерии. В воздухе появился слабый запах жженого дерева.

– За мной! – рявкнул Кай, расстегивая болтавшуюся на бедре кобуру.

На первом этаже здания не было ни души. Вместе с размахивающим автоматом Больтом они пробежали через служебную пристройку, где обычно спали мужчины из команды Кирби, но не обнаружили там никого. Второй этаж был также пуст. Дымом тянуло сверху, и Кай бросился на узенькую боковую лестницу, которая вела на мансарду.

Дверь большой комнаты левого крыла была распахнута. Кай влетел в просторное, залитое ярким светом помещение с косым потолком и замер в недоумении.

Возле самой двери стояла Валерия с бластером в руке. В метре от нее лежал очень странный человек огромного, более двух метров, роста, туго затянутый в одежду из серой переливающейся пленки. Его голова, все еще увенчанная остроконечным белым шлемом, была очень аккуратно прожжена почти по центру лица – так стрелял офицерский игольчатый излучатель, который сжимала Валерия. У противоположной от двери стены лежал еще один человек в сером, такой же громадный, как и его коллега; Каю было плохо видно, куда именно попали выстрелы Валерии, но большая лужа крови и неестественно скрюченный вид говорили о том, что он также мертв. Впрочем, не эти загадочные пришельцы так поразили Харкаана – почти рядом с Валерией, у старинной тяжеловесной кровати с балдахином, на коленях стоял полуголый Лок, и его голова лежала на окровавленной груди брата. Кирби выглядел в высшей мере странно – у него отсутствовали ноги, но они были не оторваны, нет – их, казалось, отсекли тяжелой гильотиной, которая неровно ударила по его бедрам. Кай впервые видел такую аккуратную травматическую ампутацию.

– Что с ним? – спросил он, делая попытку приблизиться к кровати, но Валерия не дала ему, цепко схватив за плечо. – Он мертв?

– Уже да, – слабо произнесла она. – Мы ничего не смогли бы сделать. Он ввалился сюда с пробитой головой и успел сказать лишь несколько слов.